Страх неудачи и страх успеха: одна и та же тревога по модели Аткинсона

Сотрудник объективно готов к повышению: закрывает задачи выше своего уровня, коллеги обращаются к нему за решениями, руководитель уже намекал на новую позицию. Но когда приходит время подать заявку, он находит причину отложить: «ещё не готов», «нужно доучить один инструмент». А вот другая сотрудница, ведущая важный проект, работает безупречно на всех этапах — и внезапно теряет фокус именно на финальном, самом заметном этапе, том самом, где результат становится виден руководству. Оба случая выглядят по-разному, но психология мотивации достижения объясняет их одной и той же моделью, сформулированной больше полувека назад.

Модель мотивации достижения Джона Аткинсона

Психолог Джон Аткинсон в статье 1957 года («Motivational Determinants of Risk-Taking Behavior») предложил модель, согласно которой поведение человека в ситуациях с неопределённым результатом определяется балансом двух противоположных тенденций: стремлением к успеху и мотивом избегания неудачи. У одних людей стремление к успеху сильнее — и они охотнее берутся за рискованные, но достижимые задачи. У других мотив избегания неудачи преобладает — и тогда выбор задач смещается в две крайние зоны: либо заведомо лёгкие, где провал почти невозможен, либо, как ни парадоксально, заведомо недостижимые, провал в которых не воспринимается как личная несостоятельность, потому что «этого никто бы не сделал».

Как выглядит страх неудачи в этой модели

Страх неудачи в модели Аткинсона — это не осторожность и не разумная оценка рисков, а готовность отказаться от возможности только потому, что она содержит риск провала. На практике это избегание сложных задач и рисковых проектов, выбор заведомо достижимых, но не амбициозных целей, парализующая нерешительность перед важным шагом вроде заявки на повышение или разговора о новой роли. Часто этот мотив формируется двумя путями: прошлым опытом публичного провала, перенесённым на все похожие ситуации в будущем, или завышенными требованиями, усвоенными ещё в начале карьеры, — если ошибку когда-то жёстко наказывали, взрослый человек продолжает избегать риска ошибиться, даже когда объективная цена ошибки давно не так высока.

При чём здесь страх успеха

Страх успеха встречается в разговорах о карьере значительно реже страха неудачи, но затрагивает и мужчин, и женщин, и во многих случаях остаётся полностью неосознанным. Он проявляется как саботаж на пороге достижения важной цели — резкое падение качества работы именно на финальном, самом заметном этапе, — как дискомфорт от повышенного внимания и ответственности, которые приходят вместе с успехом, и как страх, что успех повысит планку ожиданий на будущее или испортит отношения с коллегами, которые останутся «позади». Сотрудница, безупречно ведущая проект до финальной стадии и внезапно срывающая сроки именно там, где результат становится видимым, — не исключение из логики Аткинсона, а её зеркальное проявление: избегание не самого достижения, а перемен, которые оно неизбежно приносит.

Почему за обоими страхами стоит одна и та же тревога

На поверхности страх неудачи и страх успеха выглядят противоположно: один боится провала, другой — достижения. Но в рамке Аткинсона за обоими стоит один и тот же мотив избегания — только направленный на разные типы перемены статуса. Неудача — это нежелательная перемена: статус ухудшается, приходится признавать поражение. Успех — тоже перемена, просто на словах желательная: меняется статус, объём ответственности, круг ожиданий, а иногда и круг общения. Психика реагирует на «перемена» одинаково настороженно независимо от её знака — и в обоих случаях самый простой способ снять тревогу — не меняться вовсе, оставаясь на безопасном привычном месте, будь то отказ от повышения или срыв финального этапа проекта.

Как действовать вопреки любому из двух страхов

Первый шаг — переопределить неудачу как источник данных, а не приговор: спросить не «что это говорит обо мне», а «чему конкретно эта ситуация научит, что я сделаю иначе». Второй — разобрать конкретный худший сценарий вместо абстрактного «а вдруг не получится»: письменный ответ на вопрос, что именно произойдёт при провале и насколько это реально переносимо, почти всегда показывает, что худший сценарий терпим, а не катастрофичен. Третий — делать маленькие рискованные шаги вместо одного большого: не «сразу подать заявку на повышение», а сначала короткий разговор с руководителем о том, какие ожидания стоят за этой позицией. Каждый маленький шаг снижает неопределённость, которая по модели Аткинсона и запускает избегание, — вне зависимости от того, избегается неудача или успех.

Можно ли по одному эпизоду определить, какой именно мотив — страх неудачи или страх успеха — действует в конкретной ситуации?

Часто да: если торможение происходит перед началом задачи или перед принятием возможности — это ближе к страху неудачи, а если срыв происходит именно на финальном, самом заметном этапе уже успешно идущего дела — это ближе к страху успеха. Но иногда оба мотива переплетаются, и в этом случае полезнее разбирать не ярлык, а конкретный страх перемены, который стоит за поведением в данный момент.

Отличается ли это соотношение мотивов у разных людей, или оно одинаково у всех?

По модели Аткинсона соотношение мотива стремления к успеху и мотива избегания неудачи индивидуально и формируется во многом через прошлый опыт — публичные провалы, реакцию окружения на ошибки и достижения в начале карьеры. Поэтому у двух людей в объективно одинаковой ситуации выбор рискованной или безопасной задачи может заметно различаться без всякой связи с их реальными способностями.

Работает ли приём с разбором худшего сценария для страха успеха так же, как для страха неудачи?

Да, с поправкой на предмет разбора: вместо «что случится, если я провалюсь» вопрос звучит как «что конкретно изменится, если я добьюсь этого результата, и что из этого действительно нежелательно, а что просто непривычно». Часто выясняется, что пугает не сам успех, а конкретные, вполне управляемые последствия — рост ответственности или дистанция с коллегами, — с которыми можно разобраться заранее, а не избегать успеха целиком.

На консультациях часто вижу оба сценария у сильных, объективно готовых к росту специалистов — и модель Аткинсона хорошо объясняет, почему это не недостаток амбиций и не случайность, а один и тот же мотив избегания перемены, просто направленный то на неудачу, то на успех.

Статья обновлена: 21 августа 2026 года

Автор: Александр Бобков, бизнес-консультант по развитию управленческих навыков и командной коммуникации.